«Нашего сына убили, а Рябчук сработал на опережение — чтобы не грохнули его»

В четверг, 27 января, в Днепре на заводе «Южмаш» солдат-срочник Артемий Рябчук открыл огонь по караулу Нацгвардии из автомата Калашникова.

В результате стрельбы погибли пять человек, еще пятеро были ранены.

После этого инцидента в отставку подал глава Нацгвардии Николай Балан.

Он рассказал, что в воинской части №3021, где служил Рябчук, уже происходили подобные трагедии, а именно — два самоубийства солдат.

Мансур Вержаковского служил в той же части, где устроил расстрел Рябчук. Фото: «Страна»

Одним из жертв суицида стал 19-летний Мансур Вержаковский. Как выяснилось, его смерть произошла буквально через два месяца после заступления на службу.

Как утверждает следствие, Мансур покончил с собой выстрелом в голову.

Впрочем, родственники умершего нацгвардейца в версию следствия не верят. Они уверены, что это было убийство.

И готовы рассказать о том, что служащие в этой воинской части, где, по слухам из-за дедовщины открыл огонь Рябчук, и раньше сталкивались с насилием, избиениями и пытками.

«Страна» связалась с Мансуром, отцом умершего Мансура Вержаковского, и узнала детали этой трагической истории.

Публикуем подробный рассказ отца, чьего сына, по его мнению, убили в той же воинской части, где Рябчук на днях устроил расстрел сослуживцев.

Мансур Вержаковский:

«В 2017 году мой сын призвался в армию. Туда он уходил с большим удовольствием, несмотря на то, что у него была возможность не идти. И уже в январе 2018 года его убили — в этом я абсолютно уверен, хотя нам заявляют, что это суицид. На момент смерти ему было всего 19 лет.

Моего сына убили из-за денег. Ситуация была такая: в воинской части они сдавали телефоны, их выдавали только в выходные дни. Обычно мы редко могли нормально поговорить, да и сын убеждал, что все нормально. Если нужно было срочно позвонить — солдаты подходили к старшему и просили об этом.

Вскоре в части началось самое интересное. Сын был официально трудоустроен — он был оператором очистных сооружений в больнице.

По закону, если он работает, ему должны платить зарплату во время воинской службы.

Заработная плата приходила ему на карту ПриватБанка, которую он оставил дома. На эти средства он мечтал купить машину.

Но дело в том, что уведомления о зарплате приходили на его телефон. Конечно же, мы только потом поняли, что эти старшие-выродки читали его сообщения. Тогда у него на карте было около 10-12 тысяч гривен.

Позже моя жена передала сыну вторую банковскую карту — на его нужды — и привязала к своему номеру телефона. Думаю, руководство части уже тогда начало выстраивать план, как выбить из моего сына деньги.

Они требовали, чтобы он предоставил распечатку о движении средств в банке — им было непонятно, почему на телефоне уведомления о начислении денег приходят, а на его карте их фактически нет.

Скорее всего, сына избили и карту просто забрали.

В последний день перед смертью он звонил и нервно спрашивал: «Папа, что мне делать? Поговори со старшим».

Тогда связь резко оборвалась. Проходит полминуты — снова звонок.

Сын сказал, что нужна распечатка из ПриватБанка и телефон выключился. На следующий день я узнал о его смерти.

Мне сказали, что он якобы застрелился.

Но у меня есть фотографии, которые подтверждают, что это было убийство, а не суицид, как нам говорят. Следствие тщательно скрывало эти фото.

На кадрах видно, что перчатка надета на кулак левой руки, а автомат Калашникова разобран без крышки спускового механизма. Так в караул невозможно заступать — любой служащий об этом расскажет.

Калашникова считается самым надёжным автоматом в мире. Поэтому крышка спускового механизма не могла упасть только от одного выстрела.

Вдобавок, в протоколе осмотра места происшествия даже не указывалось местонахождение гильзы — следователь дважды говорила, что у неё вообще нет гильзы. 

И потом магическим образом мы получаем экспертизу, что пуля была выпущена именно из его автомата.

Или, например, в качестве доказательства самоубийства они написали, что автомат лежит у нашего сына в ногах — это ещё нужно придумать такое.

Подобных улик, которые опровергают версию следствия о самоубийстве, очень много. На теле моего сына были следы побоев.

Изначально нам рекомендовали как можно дольше не открывать гроб.

Но на похоронах следы избиений начали проявляться — синий глаз и губа, на лбу посинела точка, как от удара тупым предметом.

Всю ситуацию покрывал командир воинской части 3021 Александр Шур.

Он ещё на присяге создавал себе алиби — постоянно говорил, что солдатам не понадобятся деньги. В итоге сына из-за них и убили. По моей информации — Шура перевели в другую часть. Я думаю, наша ситуация «крышевалась» на уровне руководства Нацгвардии.

Дело по убийству моего сына тянется уже четыре года, его закрывали уже несколько раз — вероятно, это курировали «сверху».

Менялось очень много следователей. Хотя я лично общался с президентом Зеленским, экс-генпрокурорами Юрием Луценко и Русланом Рябошапкой, показывал им фото.

Они понимали, что это реальный факт убийства и только когда видели фотографии, — дело открывали.

Но военная прокуратура до сих доказательств намеренно не замечает и списывает смерть моего сына на самоубийство.

Меня очень обижает, когда в СМИ пишут, что в той же самой воинской части, где стрелял Рябчук, ранее уже были самоубийства.

Но на самом деле по крайней мере одно из них было убийством.

По поводу Рябчука скажу так — можете меня проклинать, но я считаю, что нашего сына убили, а Рябчук сработал на опережение — чтобы не «грохнули» его.

Конечно, мы сочувствуем семьям, родственники которых погибли при стрельбе попутно. Пускай они меня простят за мои слова.

Но посмотрите ещё раз внимательно видео: он неспроста возвращался добивать некоторых людей — именно они его и травили. Уверен, Рябчука просто довели до такого состояния.

Могу сказать точно: в Нацгвардии убивают и пытают людей, а потом списывают на самоубийство», — заявил «Стране» Мансур Вержаковский.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.